29 ноября 2017 года в 16:07

«То была месть мне»: Юрий Лужков прыгает на критиков в свежей автобиографии

Бывший мэр Москвы — о коррупции, уродливой архитектуре и памятнике Петру I

«То была месть мне»: Юрий Лужков прыгает на критиков в свежей автобиографии

После скандальной отставки в 2010 году бывший мэр Москвы Юрий Лужков нашёл себя в сельском хозяйстве. В Калининградской области отставной политик-тяжеловес сеет ячмень, пшеницу и гречиху, разводит овец и породистых лошадей, культивирует грибы и варит сыр.

Но думы о Москве не отпускают крепкого хозяйственника. В издательстве «Эксмо» выходит автобиографическая книга Лужкова, в которой он вспоминает старые обиды, отвечает критикам и любуется своими достижениями на посту градоначальника.

«Секрет» публикует самые любопытные фрагменты.

Уродливая застройка и «лужковский стиль»

© Владимир Вяткин / РИА Новости

Одни, недовольные происходящим, заявляли: «Москва похожа на Стамбул». Другим она напоминала Шанхай, третьим — Лас-Вегас. Эти взгляды формировались в МАРХИ, Московском архитектурном институте. Ректору Москва напоминала самый известный город Турции. Профессор, который баллотировался на пост вице-мэра Москвы, поднялся по лестнице-стремянке в башню многоэтажного банка на Краснопресненской набережной, чтобы доказать: всё увиденное им с высоты, включая «Москва-Сити», является «маниловским проектом, воплощённым Лужковым».

По чьим проектам мы застраивали Москву? Артисты и художники учатся в разных московских институтах. В отличие от них все, как один, архитекторы выходят из стен одного вуза. Современные московские здания не нравились ректору и профессору, согласен. Но кто учил авторов проектов? Не Лужков. А Кудрявцев и Глазьев, профессора архитектуры.

Я абсолютно исключал даже какие-то мысли, чтобы продвигать собственный стиль, не являясь специалистом в архитектуре. Слушал людей, которые предлагали что-то новое, и как-то пытался помочь реализовать идеи и проекты. И слава богу. При всех критических выпадах, а это нормальное явление в демократической системе, разных мнениях, разных оценках, суждениях, мы всё-таки создали московский стиль, не гнушаясь современностью.

Только домам авангардным я старался найти свое место. Расположить рядом здание «стекло-бетон» со старинным особняком или доходным домом — значило поссорить архитектуру прошлого и настоящего.

Гей-парады

© Robert Wallis / Getty Images

Прошло совсем немного времени — и деградация либерализма привела к тому, что гомосексуализм (так — у автора. — Прим. «Секрета»), который не так давно вообще считали заболеванием, начали чуть ли не навязывать обществу. Открывались легальные гей-клубы.

Творческие поиски на тему смены пола сделались нормой. Сплошь и рядом по телевидению шли программы, в которых геи выглядели предпочтительнее.

Нам говорили, нельзя лишать человека права свободного выбора. И вот под этим флагом одни нахваливали наркотики, другие ставили на широкую ногу преступную детскую порнографию, третьи несли благую весть о «голубой культуре», и все преуспевали. Бизнес на человеческих пороках так же вечен, как и они сами.

<...>

Я никогда не разрешал проводить гей-парады в Москве. Я против того, чтобы секс-меньшинства, агрессивные в своём желании втянуть как можно большее количество людей в аномальные сексуальные отношения, имели возможность вовлечь молодую или неустойчивую часть народа в свои ряды. За эти взгляды и запрет гей-парадов я заслужил репутацию мэра, попирающего «права человека».

ТЦ «Охотный ряд»

© Владимир Федоренко / РИА Новости

Дизайн придумал Зураб Церетели, назначенный мной главным художником комплекса. С командой помощников он немедленно включился в работу. Ему пришла идея установить над «Охотным Рядом» фонтан «Четыре времени года», купол и фонтан-купол «Часы мира» в образе северного полушария. Вращаясь на 360 градусов в сутки, сфера купола играет роль стрелки часов.

<...>

Стройка шла днём и ночью. Всё время, пока она длилась, и после её окончания не прекращалась ругань в печати. Газеты возмущались, что «градоначальник» занимается «царским делом», открывая музеи, театры, устанавливая памятники. Кампания в прессе инспирировалась окружением Бориса Ельцина, реформаторами, не прощавшими Москве особый путь приватизации. Она-то, приватизация по-московски, и давала нам средства на «Большие проекты», вызывавшие яростную критику, как только появился глубокий котлован у Александровского сада.

<...>

Невзрачный, залитый асфальтом пустырь оплакивали, как разрушенный памятник архитектуры. Когда ушёл в отставку главный архитектор Москвы Вавакин, вослед ему выговаривали, что нарушил исторический образ Манежной площади. Но, во-первых, когда строился «Охотный Ряд», этой должности он не занимал. А во-вторых, у Манежной площади не существовало «исторического образа». Площадь образовалась перед войной, когда разрушили перед гостиницей «Москва» старинные кварталы между Моховой и Манежной улицами. Образовавшуюся площадь, залитую асфальтом, заполняли автобусы «Интуриста». На сером пустыре перед Манежем виднелся закладной камень памятника в честь 50-летия Октябрьской революции. Теперь на прежнем безжизненном пространстве в центре всегда многолюдно, особенно летом у фонтана «Неглинка», куда в жару в воду прыгают не только мальчишки.

Памятник Петру I

© Илья Питалев / Владимир Сергеев / РИА Новости

Памятник Петра критикуют за размеры, но они соотносимы с его ролью в истории. За штурвалом основатель флота видит речные волны. Фигура масштабная, высота 93 м, под стать храму, абсолютно уместна. В колонне — ростры не потопленных, а построенных им первых кораблей. И за это нарушение традиции упрекали зря, по-моему, здесь она не нарушается, а развивается.

О памятнике моряки позаботились задолго до юбилея. Они предложили маститому Льву Кербелю, служившему в годы войны на флоте, создать статую Петра. Он её выполнил в образе царя-плотника в рабочей одежде. За год до юбилея я его увидел в мастерской скульптора. Мне не понравилось слишком яростное выражение лица и то, что образ не соответствовал решению правительства, где речь шла о праздновании 300-летия флота.

Я заказал памятник известным московским скульпторам. Лучше всех выполнил установку правительства России Зураб Церетели. Он представил Петра на палубе срубленного им корабля «Апостол Пётр» и ростральную колонну в память о Российском флоте. Московский комитет по празднованию юбилея весной 1995 года выбрал этот вариант (Петра-плотника установили в Измайлове).

Президентские амбиции

© AP / East News

Раскрыв 19 декабря [1996 года] свежий номер «Российской газеты», я прочёл статью без подписи под фенологическим названием «Падает снег». Ни о каком снегопаде в ней не упоминалось, а прямым текстом утверждалось, что, не дожидаясь официального начала предвыборной кампании, группа московских финансистов и политиков начала борьбу, цель которой привести на пост президента России своего человека. На первый план финансисты решили выдвигать мэра Москвы Юрий Лужкова.

Кто эти финансисты, осведомлённый аноним не скрывал. «Источники считают, что кампания по возведению Лужкова в президентство развернута прежде всего финансовой группой «Мост» и несколькими банками, близкими к московскому правительству. Мэр Москвы уже является политиком общероссийского масштаба».

Ни о чём таком я не думал, никакие финансисты, включая Гусинского, не собирались меня выдвигать в Кремль.

Вот такой грязный снег посыпался на мою голову. Как могла появиться статья в «Российской газете», печатном органе правительства, которое возглавлял Виктор Черномырдин? Значит, и с ним не посчитались, стало быть, за спиной анонимного автора стояло окружение президента, семья, и Березовский, которого они «зауважали». То был первый открытый удар по мне, нанесённый всего два года спустя, как я стал мэром Москвы.

Когда вышла статья «Падает снег», я посещал Ельцина в Кремле, говорил с ним по телефону, но никаких комментариев не услышал.

Черкизон

© Юрий Абрамочкин / РИА Новости

Задача убрать меня стояла давно. Все увидели по ТВ так называемый̆ Черкизон, огромный и безобразный Черкизовский рынок, принадлежавший Тельману Исмаилову. Моё отношение к этому рынку Тельман хорошо знал. Я бы никогда не разрешил его организацию.

Черкизон появился не на муниципальной территории, на федеральной земле, переданной институту физкультуры, конечно, не под торговлю.

Я неоднократно протестовал против того, что там творилось. Но меня посылали подальше и отвечали: «Мы сами разбёремся». Тот рынок представлял собою очень выгодное вложение минимальных средств при максимальной прибыли. В существовании Черкизона были кровно заинтересованы многие, начиная от руководства института, кончая силовыми структурами, хорошо осведомлёнными о творившихся там безобразиях, рабском труде эмигрантов и всех прочих криминальных делах.

Тельмана я несколько раз предупреждал. У меня с ним сложились хорошие отношения, говорил ему, что на первом этапе, когда пришлось открывать рынки везде, Черкизон терпели в безвыходном положении. Рынок заполнял Лужники, даже на Тверской у исполкома Моссовета торговали с рук, Гайдар предлагал установить памятник коробейнику как спасителю отечества.

Говорил Тельману: «Этот этап безумного торжища с крысами и мусором быстрой пройдёт. — Убеждал. — Построй современный торговый центр, и ты обеспечишь себе в Москве будущее». Я сожалею, что так всё с ним вышло.

«Москва-Сити»

© Руслан Кривобок / РИА Новости

Вдали Кремля, на расстоянии 4 км, мы расчистили от 20 предприятий промышленную зону. Их место предназначили 20 небоскребам. Вырыли огромный котлован, что дало повод прессе злорадствовать и поминать злополучный «Котлован» Андрея Платонова.

Перед началом стройки я побывал в Париже, где на расстоянии 4 км от Триумфальной арки высятся небоскрёбы Дефанса. Увидел небоскрёбы Гинзы в Токио и Доклэнда в Лондоне. Англичане ошиблись в организации транспортного обслуживания, и Доклэнд долго не заполнялся бизнесом. Мы учли эту ошибку, первым делом провели ветку метро с крупной станцией.

<...>

Здесь допускались любые смелые решения в режиме «стекло — железобетон». Это уникальные проекты. В числе первых появились «Башня на набережной», одна из башен «Федерации», «Северная башня», это сотни тысяч востребованных офисных площадей.

Если говорить о мощных городских грандиозных проектах, «Сити» — самый значительный. Там мы строили Москву XXI века.

«Сити» после моей отставки назвали «градостроительной ошибкой», но это очень серьёзное достижение. Стало модой высказываться негативно о небоскрёбах «Москва-Сити». Большие проекты всегда ругают, а потом без них жить не могут. В «Сити» реализованы смелые решения в области архитектуры. Это проект уникальный и безусловно полезный. Правда, в настоящее время критики что-то молчат.

Доклад Бориса Немцова и Владимира Милова «Лужков. Итоги»

© Илья Питалев/ РИА Новости

Не исключено, что издание инициировалось Администрацией президента.

Чем объяснить, что в числе авторов оказался Борис Немцов, давно ушедший из правительства России, особа, одно время приближённая к президенту Ельцину, видевшего в нем своего преемника?

То была месть мне. Когда Немцов назначался первым замом премьера, он предложил, чтобы население в течение одного года перешло на полностью оплачиваемые жилищно-коммунальные услуги. У нас тогда произошёл с ним очень серьёзный конфликт. Я выступил против такого решения, имея серьёзные доказательства.

<...>

Второй конфликт произошёл, когда Немцов баллотировался на выборах мэра в славном южном городе на Чёрном море, где случилась зимняя Олимпиада. Он выдвинул свою кандидатуру на пост мэра Сочи. Он родился и жил в этом городе. Закончилась та кампания тем, что я поддержал его соперника. Приезжал в Сочи, встречался с избирателями, выступал на митингах. Мой кандидат выиграл, а Немцов, несмотря на то что молодой, очень красивый и яркий, с треском проиграл. Его все избиратели знали в лицо по выступлениям на телевидении, когда он выступал как вице-премьер. Такая вот история.

Он мне отомстил.

Беспрецедентную после отставки кампанию травли меня и моей жены великая Галина Вишневская сравнила с той, что велась в советские времена против Мстислава Ростроповича и неё…

«Утрата доверия»

© Александра Мудрац / РИА Новости

Как ни странно, в демократической России моя отставка происходила по давнему известному сценарию, который разыгрывался при советской власти.

<...>

Чем вызвал я недовольство президента Медведева? Тем, что публично вопреки ему заявил: глав регионов должен выбирать народ, а не депутаты местных собраний. После чего Медведев посоветовал несогласным с ним подавать в отставку. Что я и сделал. Но он её не принял.

Последняя капля ненависти, которая вылилась в моё «отрешение» от власти, связана с историей Ленинградки за пределами Москвы, не связанной с решениями нашего правительства. В «Российской газете» по просьбе редакции я написал в статье, что можно спорить и дальше протестовать защитникам Химкинского леса, но мой подход состоит в том, что проложенный магистральный путь нужно завершать. Химкинский лес не следовало рубить, а дорогу вводить в город где-то у Новой Риги, там больше пространства, меньше лесов. Но раз дорогу государство спроектировало, построило, и если Химкинский лес вырублен на 80% и путь проложен, то останавливать работу, платить невероятные штрафы фирмам за понесённые убытки не стоит.

Меня вызывали в Администрацию президента и не скрыли, что готовится указ «по недоверию», предлагали подать заявление об уходе по собственному желанию. И тогда «уйду спокойно». Дали время подумать и, чтобы быстрее соображал, по центральным каналам показали фальшивки, документальные телефильмы «Дело в кепке» и «Москва, которую мы потеряли».

А в конце — стихотворение

Знайте: дорога к свободе — она не бывает короткой.

Множество граждан в войне той страна потеряла.

Нет тех 200 городов, что вассалами нашими были.

Деньги казны с олигархами вместе уплыли.

Скуден бюджет, тяжелы государства проблемы.

Я вам назвал только самые жгучие темы.

[Из пьесы Ю.М. Лужкова «Сократ всегда Сократ»]

Книга предоставлена издательством

Фотография на обложке: Александр Щербак / ТАСС

Самые важные новости и лучшие тексты «Секрета фирмы» — в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь!

Обсудить ()
Новости партнеров