«Русь сидящая»: Как вытащить босса из тюрьмы

Отрывок из книги Ольги Романовой
26 марта 2018 в 10:45

Среди заключённых российских тюрем, исправительных колоний и следственных изоляторов много самых разных людей, в том числе бизнесменов. Журналистка и исполнительный директор движения помощи осуждённым и их семьям «Русь сидящая» Ольга Романова рассказала их истории в одноимённой книге. Иллюстрации к ней нарисовал Олег Навальный, который отбывает наказание в российской тюрьме. Публикуем одну из самых трогательных историй — про Магиду и бизнесмена Васю, оказавшегося за решёткой за долги.

Я её где-то видела, в какой-то другой ситуации. Пожалуй, если она улыбнётся, я вспомню. Но ясное дело — она не улыбнётся, она пришла к нам в первый раз. У меня в тумбочке лежат дежурные таблетки, сильные таблетки, иногда нужны, когда вдруг у новенькой слёзы каскадным фонтаном, но, кажется, не в этом случае. Девушка пришла сильная и умная.

Её зовут Миа. Ну Миа так Миа, красиво, необычно. И сама красивая так, как я люблю: неброская, стильная, ухоженная, тощая. Лет 30–35. Пожалуй, сразу не определю, кто она такая. Бриллианты нарочито, расчётливо скромные, точечный подбор почти незаметен. Для жены удачливого до времени парня — слишком умна. Для дочки — и возраст не подходит, и недочкинская самостоятельность, и некоторая сухость, почти чёрствость. У самой проблемы? Тоже вряд ли, у неё хорошие бойцовские замашки и уверенность, о её собственных проблемах я бы узнала только тогда, когда она оказалась бы в женском изоляторе, чего с такими барышнями почти никогда не происходит. Уж это было бы дело — так уж дело, бланманже с киселём, я бы знала.

— Я не знаю, чем вы могли бы помочь. Наверное, я за советом. У моей подруги посадили мужа, предпринимателя. Все документы у меня с собой.

Понятно. Стало быть, всё-таки муж. И не подругин, а твой собственный. Ну как хочешь, пусть будет подругин.

Смотрим документы, слушаем историю. Обычная такая кризисная история: жил-был муж, у него бизнес, причём довольно крупный, сильно перекредитованный. Не смог наш муж вовремя разобраться с одним кредитом, а это был кредит в серьёзном банке с государственным участием, где в кредитном управлении работали лучшие друзья мужа; и вдруг банк стал недоговороспособным. Друзья перестали перезванивать. Мужа нашего кабельный завод на Дальнем Востоке, для которого был взят кредит, банк стал медленно, но верно отжимать. А муж вместо того, чтобы отдать заводик банку и перекреститься, оказал сопротивление, и его для сговорчивости пришлось арестовать. Давай, Вася, реструктуризируй долг из тюрьмы, раз такой умный. В общем, завод отобрали, можно было бы Васю и выпускать, но тут уж силовики вцепились. Кто ж его теперь отдаст, когда следствие работало, прокуратура пыхтела, обвинение утверждала, суд аресты продлял, тюремщики зарплату получали, охраняя опасного для общества Васю, — кто ж его отпустит? Да и банку теперь всё совершенно монопенисуально и даже фиолетово — что сидит Вася, что не сидит, но с сидящим всё же проще, есть гарантия, что не будет Вася попыток делать что-нибудь вернуть.

© Евгений Епанчинцев / ТАСС

Чем тут можно Васе помочь? Дело накатанное, лет семь получит, ну пять, если повезёт. Если есть какие-нибудь смягчающие обстоятельства. Да, кстати, — они есть у него?

— У него трое детей, — подумав, говорит Миа.

Никогда бы не подумала, что у Мии трое детей. — Это не мои дети, это его дети от первого брака,— пояснила Миа, увидев подвисший слегка в воздухе вопрос. — Маленькие? — Маленькие.

Ах ты ж стерва, целка-невидимка. Ну да ладно, бывает, дело житейское.

— Простите за вопрос, но для тюрьмы это важно. А ваш брак оформлен?

Нет, не оформлен. Да, она понимает, что нужно оформить, нужно слетать в Благовещенск и выйти замуж в тюрьме. Иначе она в деле никто, её не будут пускать на свидания. Хотя можно ведь стать и защитником наряду с адвокатом, суд допускает такого защитника, а знаний и хватки у Мии вполне достаточно, а мы тут ещё немножко её поднатаскаем и всё расскажем. Тогда можно и на свидания ходить почти как адвокату, то есть без ограничений. И денег это сэкономит, и время, и со свидетелями защиты кто, как не родной человек, поговорит и убедит на суд явиться и там блистать.

Миа думает. — Я, видимо, не смогу пойти в защитники. На мне весь бизнес. Три завода, гостиничная сеть, девелоперские проекты, кредиты... Конференция ещё в Сиднее, я не могу пропустить, меня партнёры не поймут.

Фигасе невесты у господ предпринимателей пошли. Где-то я её видела, точно. Спрашиваю в лоб. Миа смотрит на часы, извиняется, прощается и уходит.

Исчезает. Через месяц приходит смс: «Давайте выпьем кофе. Миа».

Давайте. Про парня Мии я к тому времени уже много чего выяснила. И дело довольно громкое, и фамилия редкая, и бизнес заметный. В глянце есть несколько фоточек со светских вечеринок второго эшелона, где он присутствует с пухлой блондинкой, это явно предыдущая жена. О крушении брака нигде ни слова, только у меня в судебных файлах, которые мне оставила на флешке Миа, в графе семейное положение значится «разведён».

Пьём кофе. Миа всё так же хороша и в меру душиста, хотя видно, что устала, и сильно, и давно.

© Алексндр Демьянчук / ТАСС

Миа не кокетничает и в лоб интересуется, не знаю ли я кого, кто мог бы решить вопрос за деньги. За любые деньги. Вася должен быть свободен. Я рассказываю ей, почему этого делать нельзя. Совесть и закон не привлекаю, это всё Мию не проймет. Вот, мол, давайте соизмерять риски, говорю. Если его задорого на минутку выпустят из тюрьмы под подписку о невыезде, вы уедете. Кстати, с риском загреметь на границе и вернуться в ту же камеру. Имеются также долгие печальные перспективы в случае удачного выезда из страны — там никто и здесь хуже, чем никто, и в самом лучшем случае 10 лет в розыске в Интерполе. Без гарантии, что не выдадут, и без гарантии, что это когда-нибудь кончится. А кончиться может за большие деньги, регулярно выплачиваемые хорошим тамошним адвокатам.

Но, скорее всего, наши решальщики её всё-таки с самого начала кинут и обманут, и с этим ничего нельзя будет поделать: пообещают дело закрыть и не закроют. А ресурс хорошо бы начать экономить: в семье эти деньги не будут лишними, и ситуация эта надолго. Или, например, могут посоветовать отдать деньги за закрытие дела после полутора лет тюрьмы — это надо всё, что есть, отдать. Причём всем, потом взять кредит и его тоже отдать — и это вообще без гарантий, что получится. Если не получится — уедете на этап с репутацией сладкой булочки, и вообще никогда с Васи не слезут, будут бить смертным боем и денег требовать, которых давно нет. А рецепт один: не надо давать с самого начала. Никогда никому не надо давать. Ты этим гадам краешек денежки покажи — потом пожалеешь. Разорят и растопчут. Не разбазаривайте имеющийся ресурс, парню ещё пригодится.

— Да, — соглашается Миа, — я это понимаю. Но я никак не могу объяснить Наташе, первой жене, что аппетит надо умерить. Она не слишком разумно себя ведёт, а компания сейчас не может себе позволить непроизводительные траты. Я прикидываю затраты и эффективность, что для компании будет выгоднее: содержать Наташу и нашего владельца в тюрьме или выкупить его и содержать за границей. Мне нужно выработать позицию, убедить совет директоров и миноритариев. Мне надо рассчитать KPI, не могли бы вы мне помочь и проконсультировать о размерах взятки в прокуратуре Благовещенска?

Дожили. Рассчитываем, значит, эффективность взяток и оцениваем результаты методом сравнения как минимум.

Я не выдерживаю и спрашиваю Мию, кто она такая и кем она приходится гражданину арестованному. Миа кивает, делает большой и деловитый глоток кофе. И начинает говорить с интонациями доклада отличницы в телепередаче «Школьники у микрофона».

— Вообще-то я секретарь. Моё рабочее место — в приемной руководителя, который сейчас сидит в тюрьме. Мне больше нравится слово «секретарь», хотя я скорее помощник, а с момента его развода я вообще партнёр без юридически оформленной доли. Когда мой руководитель разводился, он временно выписал на меня доверенности по управлению компанией и записал на меня несколько офшоров. Я ему не жена и не подруга, но это долго объяснять. Он меня выучил, я окончила Колумбийский университет. Если для дела будет нужно, я поеду к нему в тюрьму и мы оформим брак. Я вижу свою задачу в сохранении бизнеса и рабочих мест, для чего мне очень нужно вытащить из тюрьмы моего босса.

© Павел Бедняков / ТАСС

Вот, значит, как. Стахановки идут на производство. Айн Рэнд аплодирует стоя, пока атланты расправляют плечи. Да, жаль, что эта история не про любовь. Всё-таки целка-невидимка, да. Сухая, чёрствая отличница боевой и политической подготовки.

Ещё через пару месяцев Миа попросила меня помочь ей записаться на приём во ФСИН. Миа прислала первую страницу паспорта. Так я узнала, как её зовут на самом деле. Миа оказалась Магидой, что в переводе с татарского — товарищ. И сокращение до Миа, в общем, оправданно — не Магой же девушке зваться. Как вы яхту назовёте — так она и поплывёт.

...Спустя три года тот парень всё ещё сидел и сидел достойно. Его компания более или менее успешно работала. Миа забегала к нам несколько раз поговорить по делу — то на тему этапирования, то карантина, то про порядок получения облегчённого режима содержания. Потом пропала. И явилась как-то раз без звонка, неуловимо изменившаяся, с коробкой конфет и ещё с довольно большим кульком в руках. При ближайшем рассмотрении кулёк оказался толстым младенцем в меховом комбинезоне из зверя, которого я бы на всякий случай почтительно назвала опоссумом.

— Мы с Васей поженились, — сказала Миа и улыбнулась.

А я вспомнила, где ж я её видела. Она улыбалась с плаката довольно много лет назад, а плакат висел в моей придомовой парикмахерской и представлял то ли правильную стрижку, то ли краску.

— Краску, — сказала мне Миа. — Это был мой первый бизнес, я из Америки возила краску, сама продавала, сама рекламировала. А потом встретила Васю.

Нет, всё-таки эта история про любовь. Не ищет человек лёгких путей. Но добилась своего товарищ Миа.

Фотография на обложке: Oleg Nikishin / Getty Images

Самые важные новости и лучшие тексты — в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь!

Комментарии

Ещё по теме
Загрузка...
Загрузка...