Тук-тук. Как россиян научили стучать друг на друга в интернете

Синдром Роскомнадзора
11 декабря 2019 в 08:54

Государство хочет знать обо всём, что происходит в Рунете. Но мало кто знает, что в интернете за россиянами следят не только специально обученные люди из Роскомнадзора и других госорганов, но и бдительные добровольцы. Именно благодаря им в 2018 году по России прокатилась волна уголовных дел за репосты: людей преследовали за картинки и посты в соцсетях.

Кто такие активисты, которые помогают РКН зачищать интернет, при чём здесь казаки и церковь и откуда прилетела первая ласточка суверенного Рунета — в спецпроекте «Секрета фирмы».

Казачок — птичка певчая

Федеральный список экстремистских материалов обновляется примерно два раза в месяц. Иногда попадаются довольно забавные экземпляры. Например, видеозапись под названием «Кубань будет свободной! — казаки сожгли флаг России» продолжительностью 1 минуту 59 секунд, которая заканчивается словами: «…Мы сожгли флаг России — флаг тоталитарного государства, которое проводит системный геноцид казаков. Кубань будет свободной!»

Федеральный список экстремистских материалов существует в России с 2007 года. Доступ к материалам из списка запрещён. За 12 лет успел разрастись с 14 до 4999 пунктов.

По иронии судьбы сами казаки объединяются в кибердружины и жалуются на призывы к экстремизму и сепаратизму, за которые их однополчан привлекают к ответственности. Бьются с интернет-врагом безжалостно: пишут в Лигу безопасного интернета, прикрепляют ссылки на «запрещёнку» и настраивают «чистый» интернет для школьников.

Кроме казаков с опасным контентом борются и другие активисты: медиагвардейцы, православные IT-специалисты и киберхранители.

Православные — против

Православных айтишников и киберказаков объединяет одна и та же организация — Лига безопасного интернета, которую россияне прозвали «Лигой без интернета». Она объединила под своими знамёнами и ряд организаций, которые до 2010 года боролись с противоправным контентом, — РОЦИТ, «Дружественный интернет» и Центр безопасного интернета.

Когда в конце 2010 года православный олигарх Константин Малофеев с одобрения министра связи Игоря Щеголева (а ещё МВД и Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей) создавал лигу, никто не мог предположить, каких высот достигнет эта организация.

Спустя два года приняли закон о реестре запрещённых сайтов — и Лига безопасного интернета стала главным контролером российского интернета. На программном обеспечении лиги теперь работает правопреемница — Федеральная служба по надзору в сфере связи (Роскомнадзор).

Константин Малофеев

Фото: mskagency.ru

В выписке из ЕГРЮЛ лига значится некоммерческим партнёрством, но по сути своей — это околоправительственная организация. Формально лигу учредили благотворительный фонд Святителя Василия Великого (возглавляет Малофеев — бывший справедливоросс и владелец телеканала «Царьград») и электронное издательство «Орфограф». В 2013-м его учредителями значились сам Малофеев и его брат Дмитрий.

Руководство лиги:

Основатель — Малофеев

Директор — Екатерина Мизулина (дочь сенатора Елены Мизулиной, противницы «гей-пропаганды», мата в Сети и разводов)

Председатель попечительского совета — Игорь Щёголев (на момент создания министр связи РФ, сейчас — полномочный представитель президента РФ в ЦФО, его дети — крестники Малофеева).

Сейчас учредителем лиги значится Дмитрий Скуратов — сын бывшего генпрокурора Юрия Скуратова, однокурсник Малофеева и член попечительского совета гимназии Святителя Василия Великого.

Благословен Рунет

Сам Малофеев говорил, что занялся лигой по просьбе уважаемого в православных кругах человека. «Не хочу называть фамилию человека, это очень известный общественный православный деятель — в прошлом году он просто пришёл ко мне и вручил эту проблему»,— рассказывал он в 2011-м.

Источники на рынке говорили об административных связях Малофеева, так или иначе отсылающих к влиянию РПЦ, в частности к архимандриту Тихону.

СМИ называют архимандрита Тихона духовником Владимира Путина. Сам священник это не опровергает, но и не подтверждает. В беседе с Financial Times он поделился историей о том, как Путин пришёл к нему в монастырь незадолго до назначения президентом.

Сам Малофеев рассказывал, что давно дружит с влиятельным священником. «Отец Тихон чуть старше меня, а познакомил нас общий старший товарищ, князь Зураб Чавчавадзе, ныне возглавляющий наш благотворительный фонд. Кроме того, я знаю многих иерархов РПЦ и с большим уважением отношусь к патриарху Кириллу. Но и с первоиерархом и другими иерархами я общаюсь исключительно по церковным вопросам. Они очень далеки от бизнеса»,— объяснял он.

Игорь Щеголев (слева) и Константин Малофеев (справа)

Фото: mskagency.ru

Но это не единственный церковный деятель, который вплотную занимается вопросами безопасного интернета. В попечительский совет лиги входит Владимир Легойда — глава председатель Синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом. «Но ведь не церковь же добьёт свободу слова в стране! А просто какая-то лига. Правда, созданная по инициативе церковного чиновника и управляемая с участием одного из них (и явно не без благословения патриарха)», — говорил диакон Андрей Кураев.

Грех и покаяние

Лигу безопасного интернета неслучайно называют первой ласточкой суверенного Рунета. Именно она составила первый чёрный список сайтов, который со временем превратился в Федеральный список экстремистских материалов. И именно она сформулировала концепцию предварительной фильтрации Сети («белые списки»), которая переродилась в идею изоляции российского сегмента интернета.

Бизнесмен Малофеев объяснял, что лига будет работать по принципу кнута и пряника: «Мы должны выдавать пряник тем, кто помогает борьбе», — «финансирование, PR и политическую помощь», а «кнут — показательные, яркие процессы, грубое зримое наказание» киберпреступников.

Источник, близкий к лиге, ещё до её создания рассказывал, что для начала на организацию потребуется «несколько десятков миллионов долларов». Финансировать Лигу безопасного интернета взялся сам Константин Малофеев и операторы связи из попечительского совета лиги.

Первый транш в 2,5 млн рублей упал на счета ещё до того, как заработал сайт www.ligainternet.ru. В 2012 году Лига безопасного интернета получила президентский грант, но его сумма неизвестна. Последние годы лигу финансируют не так уж активно: региональные «дочки» просят помощи у местных властей.

Вступить в Лигу безопасного интернета просто: юрлицо заполняет анкету и платит членский взнос — 150 000 рублей для резидентов, €5000 для нерезидентов. Стать волонтёром ещё проще: в каждом регионе при университетах и школах работают свои ячейки кибердружин, присоединиться к движению может простой человек с улицы.

Хоп, стукачок

Главным трендом 2018 года стало стукачество в Сети. По стране прокатилась волна уголовных дел за репосты: молодых людей преследовали за картинки, видео и посты в соцсетях.

По жалобе бдительных студенток из Барнаула за экстремизм чуть не посадили Марию Мотузную (за целую коллекцию мемов, в том числе c крестным ходом, который идёт по грязной дороге, с текстом «Две главные беды России», курящим Иисусом и «унижением негроидной расы») и Даниила Маркина (за картинку, на которой был герой «Игры престолов» Джон Сноу с нимбом). Всего было возбуждено, а после декриминализации статьи закрыто больше 70 дел за репосты.

Самые находчивые использовали шумиху вокруг процессов об интернет-экстремизме, чтобы шантажировать пользователей соцсетей, предлагая выбор: или плати за молчание — или сообщу куда надо, и сядешь «за репост».

Тендер на троллей

Истоки сетевых жалобщиков нужно искать в 2011 году. Тогда по инициативе Лиги безопасного интернета в России появились первые кибердружины — объединения добровольцев, которые ищут в интернете детскую порнографию и пропаганду наркотиков. На борьбу с опасным контентом отправили студентов вузов и ссузов.

Руководитель проектов лиги Станислав Скусов в 2012 году рассказывал, что в кибердружину вступили 20 тысяч человек из России, стран СНГ и Европы. Самые активные участники жили в Саратове и Петербурге. За тот год по запросам лиги удалили более 12 тысяч интернет-страниц: 11,4 тысячи за детскую порнографию и более 700 за пропаганду наркотиков.

Но о том, как оплачивалась такая работа, — известно не так много. Если исходить из бюджетов регионов на развитие добровольческих движений, за поиск противоправного контента активистам платят немного. К примеру, в 2018 году Свердловской области выделили 2 млн рублей на развитие добровольчества и патриотизма.

Мэрия Екатеринбурга в 2017 году потратила на поиск экстремистов в Сети около 1 млн рублей — но волонтёрам не платят денег за их труд. Средства уходят на поддержку добровольческих проектов и обучение желающих искать опасный контент в Сети.

Добровольцы получили полмиллиона субсидий на «создание регионального ресурсного центра», 90 тысяч рублей — на Свердловскую кибердружину и ещё 70,5 тысячи рублей — на создание отряда киберволонтёров.

Технический директор проекта «Роскомсвобода» Станислав Шакиров говорит, что таких субсидий в лучшем случае хватает на зарплату. «Понятно, что есть какое-то количество идеологических идиотов. Типа там казаков. Но в большей своей массе это люди, которые работают на „фабриках троллей“», — объясняет он.

Неодружисты

Некоторых кибердружинников вдохновлял неонацист Тесак (Максим Марцинкевич) — он прославился роликами на Youtube, в которых изобличал педофилов в Сети. И стал настолько популярен, что даже продавал билеты на «Оккупай-педофиляй» — своего рода сафари на педофилов.

По его примеру кибердружинники вели «агентурную работу», внедряясь в виртуальные сообщества педофилов. Самое значимое достижение — задержание администратора гостевой книги FeliXXX по кличке Босс, который якобы был мужеложцем, торговал детским порно и сиротами из Украины. В 2012 году суд признал Босса виновным только в пересылке порно — и отправил на шесть лет в колонию общего режима.

Активисты утверждали, что инициировали почти половину уголовных дел из-за детской порнографии. По словам Станислава Скусова, лига контролировала «более 90% опасных форумов» и «собирала информацию в отношении 350 подозрительных личностей (в том числе психологов, писателей, режиссёров, тренеров, врачей и депутатов)».

Правозащитники не согласились с таким ходом событий. «Молодёжь толкают на преступление, сбор информации о частной жизни или переписке других лиц, согласно статье 137 Уголовного кодекса, запрещён законом», — говорил руководитель ульяновского Правозащитного фонда Игорь Корнилов.

Узаконить дружину

Но вот парадокс: кибердружина существуют уже восемь лет, а деятельность добровольцев до сих пор никак не регулируется. Узаконить их работу предложили в ноябре 2018 года. Депутаты «Единой России» подготовили законопроект «о кибердружинах», по которому:

  • россияне смогут создавать кибердружины по собственной инициативе;
  • Роскомнадзор будет согласовывать руководителей кибердружин;
  • все кибердружины занесут в реестр;
  • в кибердружину будут принимать добровольцев старше 18 лет («способных по своим деловым и личным качествам исполнять эти обязанности»);
  • с кибердружинами должны будут сотрудничать прокуратура, следователи и чиновники;
  • появится определение «противоправной информации», под которое можно подвести вообще всё что угодно.

ПИ — это информация, запрещённая к распространению законодательством РФ, в том числе направленная на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, а также информация, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

Нулевое чтение законопроекта в Общественной палате прошло неоднозначно. Участники обсуждения говорили, что в законе о кибердружинах нет смысла: добровольцы и так могут сотрудничать с правоохранительными органами. Глава ОП Александр Малькевич сомневался, что закон будут исполнять надлежащим образом — а в итоге «регионы начнут ловить стиляг», как в советские времена.

Зампредседателя ОП Ева Меркачева говорила, что идея легализации кибердружин может исходить от силовиков. «Это такой хитрый ход. Создаётся видимость, что у общества есть такая потребность, оно само находит противоправную информацию, а экспертиза силовиков подтверждает это, и дело идёт в суд. Если эти дружины начнут образовываться, я вас уверяю, среди этих дружинников будут либо бывшие силовики, либо агенты силовиков», — утверждала она.

Инициативу встретили скепсисом и в соцсетях. «Теперь, когда я в следующий раз увижу довлатовскую цитату „И всё же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?“, то буду знать ответ на этот вопрос: кибердружины написали», — писал в Facebook политик Дмитрий Гудков.

Кибератаман

Со временем к защите киберрубежей России призвали казаков. Впервые это предложение прозвучало в ноябре 2016 года на первом слёте казачьих кадетских корпусов и казачьих кадетских классов. Тогда Лига безопасного интернета и МГУТУ им. К.Разумовского (он же — Первый казачий университет) договорились вместе бороться с запрещённым контентом в Сети. Ректор ПКУ Валентина Иванова пообещала, что «казачьи кибердружины» появятся в 15 городах России.

Священноначалие благословило казаков на ответственную работу. «Молодые казаки, выступающие в роли воинов добра, должны быть очень сильными, ибо поведут борьбу с сайтами, произошедшими от злой воли людей, за которыми стоит воля дьявола», — напутствовал ответственный секретарь Синодального комитета РПЦ по взаимодействию с казачеством и духовник Первого казачьего университета иерей Тимофей.

Но ещё на этапе зарождения по движению киберказаков нанесли сокрушительный удар: представители семи филиалов не явились на торжественное подписание соглашения между ЛБИ и ПКУ. Неизвестно, помогли ли кибернагайки в борьбе за безопасность интернета, но об успехах (как и неудачах) казаков на киберрубежах России мало что известно. Одна заслуга определённо есть: киберказачество стало прекрасной мишенью для шуток и мемов в интернете.

«Блюдите убо»

На российских интернет-пространствах водится ещё один вид активистов. Впервые о них заговорили в 2015 году, когда в Казани состоялся первый республиканский форум «киберхранителей». Организаторами выступили Министерство по делам молодежи и спорта Татарстана и региональная Молодёжная ассамблея народов.

На форум в лагере Волга слетелись 30 блогеров разных национальностей и вероисповеданий со всего Татарстана. Впрочем, выступали перед ними далекие от защиты интернета люди — секретарь президентской комиссии по информационному сопровождению нацполитики Андрей Худолеев и член Общественной палаты Татарстана протоиерея Иоанн Барсуков. «Блюдите убо, како опасно ходите, — сказал киберхранителям протоиерей Иоанн. — Важно не впасть в трясину этого антидуховного, антигражданского и антиклерикального болота. Соглашусь с мнением, что „Сегодня — молодёжь, завтра — народ“. Главное — не становиться частью толпы».

Власти на страже интернета

Ещё одной молодёжной организацией, которая объединила в своих рядах почти 5000 киберволонтёров, стала прокремлёвская «Медиагвардия». Заслуги движения оценили на самом высоком уровне: в 2014 году его наградили «премией Рунета» за неоценимый вклад в борьбе с вредным контентом.

История «Медиагвардии» началась в 2013 году, когда активисты «Молодой гвардии Единой России» решили присоединиться к движению киберволонтёров. Первым руководителем стал активист МГЕР Илья Подсеваткин, который предъявлял претензии к «Яндексу» и Google за выдачу страниц из чёрного списка РКН.

Имя Подсеваткина фигурировало в одном громком скандале — так называемом деле проекта «Дети-404».

«Дети-404» — сообщество гомосексуальных подростков, где дети могут рассказать свою историю, попросить совета и помощи у психологов-волонтёров.

На суде выяснилось, что дело инициировали активисты «Молодой гвардии Единой России». Подсеваткин выступил главным свидетелем обвинения. В итоге основательницу проекта Елену Климову оштрафовали на 50 000 рублей за гей-пропаганду.
Потом на посту руководителя «Медиагвардии» Подсеваткина сменил Кирилл Гринченко. При нём активисты МГЕР требовали у Facebook удалять группы, где оскорбляют россиян, жаловались в РКН и Генпрокуратуру на диверсантов в Telegram и пытались отредактировать в «Википедии» статьи про наркотики, а когда не вышло — грозили интернет-энциклопедии блокировкой.

На сайте организация говорится, что она заблокировала свыше трёх тысяч сайтов и выявила почти 20 тысяч «опасных» ресурсов. Но результаты слегка занижены: данные на сайте не обновляются с 2015 года. Если верить отчёту «Медиагвардии» в группе «ВКонтакте» за 2018 год по их жалобам заблокировали свыше пяти тысяч материалов.

Молодёжка

Другая значимая организация — Федеральное агентство по делам молодёжи, или просто Росмолодёжь. Но работать ей значительно легче: в отличие от православных айтишников и медиагвардейцев, Росмолодёжь может блокировать материалы сама — как РКН, МВД и ФСБ. Таким правом агентство наделили в марте 2019 года.

Благодаря Росмолодёжи в ближайшие три года на мониторинг контента в сети выделят деньги из бюджета страны. Минобразования направит 628 млн рублей на поиск угрожающей жизни и здоровью детей информации в интернете. Такой законопроект министерство подготовило вместе с Росмолодёжью.

Деньги перечислят автономной некоммерческой организации (АНО) «Центр изучения и сетевого мониторинга молодёжной среды», которую возглавил экс-помощник главы Росмолодёжи Денис Заварзин.

Кто стучится в дверь ко мне?

Вступить в ряды «Медиагвардии» или связаться с Росмолодёжью может любой человек с улицы. Цель одна — изъять из интернета запрещённый контент, начиная от книги «Куда завёл Россию мистер Путин» и заканчивая сайтом интернет-казино «Вулкан». Но в РКН жалуются не только простые россияне, но и представители бизнеса.

Технический директор проекта «Роскомсвобода» Станислав Шакиров говорит, что бизнесмены могут заказать блокировку напрямую в Роскомнадзоре. «Я не знаю, берёт ли Жаров за это деньги, но есть „резиновое“ постановление, по которому всё что угодно можно заблокировать под видом борьбы с Telegram», — рассказал он «Секрету фирмы».

Впрочем, таких историй, чтобы так боролись с конкурентами: например, условный «Билайн» заказал условный МТС, а МТС в итоге заблокировали — конечно, не было, отмечает Шакиров.

Бизнес и сам охотно сотрудничает с Роскомнадзором. В ноябре 2016 года 30 организаций и ассоциаций «присягнули на верность» Роскомнадзору, подписав «Кодекс добросовестных практик» (в сети Интернет). Среди подписантов — «Почта России», «Ростелеком», Ассоциация российских банков, Национальная страховая гильдия и Российская детская государственная библиотека.

Бесплатный сыр

Цензурировать интернет пытаются разными способами. В сентябре 2018 года оператора WiFi в московском метро («Максимателеком») обвинили в сливе информации о SOCKS5-прокси (помогают обходить блокировки) для Telegram. Разработчик Tor Project Леонид Евдокимов объяснял, что, если в метро подключиться к мессенджеру через прокси-сервис, «через некоторое время на этот прокси стучится сервер в датацентре „Мегафона“ и проверяет доступность Telegram». После этого Роскомнадзор блокирует IP-адрес прокси.

«Максимателеком» отвергла эти обвинения. «Мы никак не выявляем прокси-серверы — практически весь трафик сегодня шифруется, и средствами сети нельзя выявить конкретный протокол. Блокировка запрещённых РКН сайтов производится стандартно — путём регулярной загрузки блек-листов на прокси-сервер МТ», — заявили в компании.

VPN-сервис от Касперского ( главная задача VPN-сервисов — обходить блокировки и сохранять анонимность в сети) подключился к реестру запрещённой информации и начал блокировать сайты из чёрного списка. Ещё пять VPN-сервисов — наотрез отказались сотрудничать с властями, пообещав, что и дальше будут предоставлять доступ к интернету без цензуры в России и во всём мире.

А что сейчас?

В расцвет кибердружинничества по всей стране прокатилась волна протестов. Экс-руководитель екатеринбургских «киберволонтёров» Александр Еркалов рассказывает, что из-за шумихи в СМИ деятельность местной кибердружины пришлось приостановить.

В августе 2018-го жители Барнаула вышли на согласованный «массовый пикет» с табличками в духе «Зачем мне пенсии, если я молодой сяду за репост?». Пользователи соцсетей призывали не заводить уголовные дела за картинки в интернете. В декабре 2018-го президент России Владимир Путин декриминализировал самую массовую статью в делах за репост — ст. 282 УК РФ. С тех пор за первое нарушение наказывают административно (штрафом, обязательными работами или арестом). И только за второе нарушение за год грозит уголовная ответственность.

По оценке гендиректора Diphost Филиппа Кулина, суверенный Рунет и декриминализация статьи об экстремизме никак не повлияет на востребованность кибердружинников. «Если есть тренд рассказывать про плохие сайты, ссылки и высказывания, то совершенно неважно, новый закон или старый, — сказал он „Секрету фирмы“, — Каждый может изображать из себя: „Бакалейщик и кардинал. Франция, мы спасём тебя!“ Это не имеет отношения к деньгам».

Как зарождался и развивался Рунет, чем интересны работающие в нём компании и как государство училось регулировать совершенно новую отрасль — в нашем спецпроекте «Суверенный ru.net».

Фото: shutterstock.com/vostock-photo.online/stock

Поделитесь историей своего бизнеса или расскажите читателям о вашем стартапе