Как бывший журналист «Коммерсанта» начал дело и не разорился

После 12 лет в журналистике Илья Зиновьев резко сменил профессию
10 сентября в 16:57

Он вдохновился делом нашего предыдущего героя, Андрея Матвеева, хозяина туристического стартапа в Италии. Только в отличие от него бывший автор «Коммерсанта» отправился строить бизнес в Грузию.

Жизнь до журналистики

— Илья, я знаю, что бизнес для тебя вещь не новая. До занятия журналистикой у тебя был опыт?

— Если соблюдать хронологию, то моя карьера началась в торговой организации — пирамиде, продолжилась в банке. Строго говоря, по сути, это был никакой не банк. Банк — это контора, покупающая и продающая деньги, а мы кредитовали региональные бюджеты под гарантии Минфина, за его же деньги, и держали огромный пакет ГКО. Помнишь, была такая штука? И так все тогда делали, кто мог. И, конечно, иностранные консультанты с ума сходили от такого «банковского бизнеса».

Самый интеллектуальный и при этом прибыльный бизнес в России — обналичка. Делать вообще ничего не надо, только договориться раз, и штабеля бабла. Даже маркетинга не надо, делаешь процент ниже рынка на полпункта, и ты в шоколаде. Почти все мои умные друзья в эту тему ушли.

А мы с товарищем пошли другим путём. В начале 1999-го слепили свой маленький, нишевый, но очень востребованный, как оказалось, околоавтомобильный бизнес. Но это другая история. Скажу только, что наших поп-звёзд 90-х я знаю по настоящим именам, телевизионные магнаты выпрашивали у нас скидку, к нам заезжали криминальные авторитеты и будущие министры. Интересное и продуктивное было время.

Из коммерсантов в «Коммерсантъ» и обратно

— А как ты пришёл в «Коммерс», почему ушёл и и как строилась карьера в СМИ до «грузинского периода»?

— Журналистика стала новой страницей. Писать я всегда любил, но не приходилось как-то. В конце 2004 года мы с компаньоном разругались в пух и прах. После почти год не разговаривали. Я сидел дома, ничего не делал. Жена работала в «Коммерсанте», взяла халтуру какую-то, а я взялся помочь. Написал заметку про зависимость цен на недвижимость от вида из окна. Потом ещё, и пошло-поехало.

Примерно через год Александр Абрамович Кабаков, который при «Коммерсанте» тогда вёл что-то вроде писательского кружка, пришёл к Яковлеву и рекомендовал меня в штат. И я проработал в «Коммерсанте» последние 12 лет, в течение которых много писал, летал и пил.

Сначала я отрывался. Это были времена, когда писать можно было всё. Потом нам стали подсаживать всяких деятелей, от которых пользы было мало, а вот вреда... Сидит такой дядя на высокой руководящей позиции, читает наши заметки на предмет «как бы чего не вышло», и, если что-то не нравится, звонит главному редактору. В итоге они вместе правят или даже снимают текст. И не думай, что про политику, нет. Как правило, речь была про бизнес, про интересы акционера, которые могут пострадать, про его друзей, родственников и знакомых. А подавалось это всё как забота о нас, журналистах. Типа, смотрите, какой дядя молодец, прикрывает вас всех от злого Кремля.

С 2011 года я «слился» в автожурналистику, открылась вакансия. Как сказал один старый опытный коллега, автомобильная тема — очень коррупционная, но при этом малоденежная. На одного пишущего «жура» импортёры-представительства тратят примерно миллион рублей в месяц. При этом зарплаты он получает тысяч 50–80 в лучшем случае.

Это был интересный опыт. Самое смешное, что многие мои бывшие коллеги по автотеме всерьёз считают себя настоящими журналистами. Пытаются соответствовать — фактуру собирают, интервью берут. А по сути, в подавляющем большинстве автожур — это просто придаток к рекламному отделу. Есть такое слово — «поддержка». «Вы нам полосу рекламы, а мы вам заметку про машину с positive tone of voice». И это вся суть «автожурналистики» в России.

Твоё издание имеет кусочек рекламного пирога, а тебя самого возят бизнес-классом в Америку и кормят в мишленовских кабаках по всей Европе. И пишешь ты в итоге всю эту муру про «нечеловеческой красоты» или «влюбляющую в себя с первого взгляда симфонию линий и отражений». Правда, при всей бессмысленности и пустоте этой профессии среди коллег встречаются отличные ребята. По некоторым я скучаю.

Пиарщики тоже интересные встречаются. Обожаю даму, которая уже много лет возглавляет пантеон пиарщиков-богов, для которых нет ничего невозможного. Автомобили из пресс-парков по всему свету, «президентские» номера на фешенебельных курортах, лимузины, VIP-залы аэропортов, изысканные вина. И целая свита приближённых, которые всё это потребляют: главные редакторы, рекламщики, особо дорогие лично ей журналисты. И каждому она собственноручно пишет трогательные личные письма.

Есть приятная пиаровская молодёжь с хорошим лимитом на картах. С ними и поговорить интересно, и выпить-закусить. Как-то раз мы в одном немецком городе напили в баре коктейлей на 700 евро вчетвером. Но это так, не правило — экзотика. В основном всё уныло и небогато.

Но в итоге «правильные менеджеры», назначенные в «Коммерсантъ», добрались и до нас. Настоящих профессионалов не осталось, все разбежались кто куда, а новых людей, как я понимаю, подбирают из близких руководителям футбольных секций. Как-то проехался в лифте в компании начальника, курирующего сейчас автомобильную тему, и двух его «приспешников». За несколько минут они не произнесли ни одного слова по-русски. Междометия, мычание и реготание — обсуждали игру.

Пока шеф-редактором был Сергей Яковлев, меня особо не трогали. Как только его уволили, меня тут же выгнали по статье за «нарушение трудовой дисциплины». Типа «на работу не хожу». А я туда никогда и не ходил, заметки можно и дома писать.

Приказа об увольнении мне не показали, трудовую книжку до сих пор не выдали, расчёт не заплатили — на закон начальникам-футболистам, видимо, плевать. Зато запретили изданиям «Коммерсанта» со мной сотрудничать — наказали нахала и подлеца.

Когда всё это завертелось, я вспомнил один разговор. Дело было на озере Балатон в Венгрии. Мы там бухали, простите, тестировали автомобиль из линейки GM, в компании коллег и пиарщиков бренда. И тогда парень из агентства, а это было реально лучшее на тот момент агентство по обустройству всяких автомобильных мероприятий, предложил нам с коллегой купить у него франшизу на бизнес с мопедами. Прокат, но лучше, чем прокат. Коллега только обзавёлся недвижимостью в Риге, не заинтересовался. А мне как-то запало, я потом три недели ездил по Европе и думал о мопедах и туристах.

А с автором идеи — Андреем Матвеевым — потом познакомились поближе. Через года полтора примерно, когда «футболисты» совсем стали поджимать, мы встретились уже у него в Италии. Я вспомнил разговор на Балатоне и попросил: «Андрей, продай франшизу, настало время». А он так пожал плечами и говорит: «Да бери и делай, нечего мне сейчас продавать, не готов пока продукт». И я взял...

Почему не в России

— Расскажи вкратце, почему решил делать не на родине?

— Новый бизнес я всегда хотел делать не в России. Так, чтобы всё по-настоящему, без родной специфики. Нормальная иностранная среда, нормальные иностранные законы, нормальные иностранные потребители. Грузия, можно сказать, напрашивалась как плацдарм: радушная человеческая среда, чёткая правовая система, отсутствие коррупции, технологичность. И при этом полное предпринимательское раздолье.


В 2018 году Грузия получила 58 баллов, что на два балла больше, чем в 2017 году. Тем самым страна улучшила свои позиции на пять строчек, заняв 41-ю строчку в Индексе восприятия коррупции, который ежегодно составляет неправительственная организация «Международная прозрачность». В 2017 году Грузия занимала 46-ю позицию.

Грузия разделила 41-е место в рейтинге с Латвией, Испанией и Сент-Винсентом и Гренадинами. При этом у Грузии самый лучший показатель в регионе Восточной Европы и Центральной Азии. Другие рейтинги.


Про бизнес

— Расскажи про бизнес-климат в Грузии, плюсы и минусы?

— С бизнесом здесь всё просто. Представь, что тебя на машине времени отправили на 20 лет назад. Почти нет нормальных магазинов, нормального сервиса. Поляна свободна, делай, что хочешь, всё получится. Это Грузия сегодня. Единственное, что нужно, это не лениться. Особенно здесь. В стране, где все опаздывают, надо приходить вовремя, и тогда деньги, что буквально лежат здесь под ногами, будут твоими. В том числе и потому, что местным, кажется, не очень-то и охота их поднимать. Мне видится, что сейчас движущая сила грузинского бизнеса — иностранцы. Русские, украинцы, турки. Последних грузины недолюбливают. Что, впрочем, понятно — они тут 300 лет топтались. А к нам даже после всех недавних перипетий нормально относятся, даже помогают.

В плане ведения бизнеса после России местная бюрократическая машина поражает своей лояльностью к коммерсанту и к человеку вообще. Жить и работать с российским паспортом можно год, потом или оформлять вид на жительство, или выехать за границу, можно на один день.

Счета в банках — пожалуйста. Регистрация бизнеса, оформление собственности — нет проблем. Требуется лишь человек с местными документами, чтобы предоставить адрес для корреспонденции. Пошлины копеечные. В России для многих людей при власти коммерсант по-прежнему это «спекулянт», извлекающий «нетрудовые доходы», «валютчик», фарца — кто угодно, но не гражданин, создатель рабочих мест и налогоплательщик. Здесь, в Грузии, главный лидер сам в прошлом настоящий бизнесмен, и это определяет отношение.

Если полгода не появляешься в России, ты для неё становишься налоговым нерезидентом, считай, иностранцем, даже если ты гражданин. Ставка НДФЛ 30% — иностранцев в РФ не любят, им не рады, их гнобят.

А для Грузии всё равно, иностранец ты или нет. Единые налоговые ставки для бизнеса, единые условия. Я имею статус «малый бизнес» и плачу 1% с дохода как «ипэшник», и никому нет дела, что у меня российский паспорт. Сама регистрация ИП занимает минут 15 и стоит полторы тысячи рублей.

Весь документооборот электронный. В налоговой у меня есть электронный личный кабинет. Раз в месяц я должен заполнять декларацию на сайте и пополнять специальный счёт, откуда списываются налоги.

Дом юстиции и налоговая устроены удобно. В юстиции электронная очередь обычно минут на 15–20, в налоговой вообще всё моментально. Современные здания, кругом кондиционеры, мебель дизайнерская, кулеры с бесплатной водой. Даже игровая зона для детей есть. И все офицеры говорят на русском языке. Кто-то лучше, кто-то хуже, но говорят. Я выучил грузинский алфавит, счёт до десяти, знаю несколько слов, помогающих в бытовых ситуациях. Вывески могу прочесть, понимаю, куда идёт маршрутка или автобус. Но дальше не продвинулся, потому что почти все понимают русский. Или английский, если про молодых людей говорить.

— Как технически устроен твой бизнес?

— Похоже на то, как это сделано у Андрея в Италии, но с поправкой на местные реалии. Например, техника подешевле. Вместо модных Vespa у нас новые тайваньские 50-кубовые мопеды SYM Fiddle III или аналогичные 125-кубовые мопеды, для тех, у кого есть категория «А». Штата как такового нет. Я действительно «ипэшник», и это самый настоящий семейный бизнес. Всё сами делаем.

— Сколько штук техники?

— У нас сейчас десяток мопедов и четыре автомобиля, два из которых мы тоже сдаём в прокат. Больше мы не вытягиваем физически, а работников я пока не хочу брать.

— Сколько заплатили за весь парк?

— Несколько миллионов рублей, точную сумму не назову.

— Какова стоимость обслуживания?

— Пока мопеды новые, она копеечная. Первые шесть месяцев действует гарантия дистрибутора. А вообще, при нормальной загрузке хороший мопед окупает себя раньше, чем начинает разваливаться.

Мопеды обслуживаю сам, гайки крутить я с детства умею и люблю. Масло полагается менять раз в тысячу километров, литр хорошего стоит около 500 руб, в мопед идёт 0,7 литра. Масляный фильтр многоразовый, он просто промывается, воздушный фильтр — около 750 руб. Вот и всё обслуживание.

С автомобилями сложнее, нужен подъёмник, специальное оборудование, поэтому приходится гонять их в сервис. Но в Грузии это недорого: работа по замене масла и фильтров стоит 125 руб, замена лобового стекла — 1750 руб. Запчасти заказываю оригинальные через интернет, в местных магазинах в основном дешёвые турецкие и китайские аналоги.

— Каков средний пробег?

— Маршрут тура — около 50 км. В прокате мопеды в день проезжают примерно столько же, хотя мы не ограничиваем пробег. Иногда находятся клиенты с железной задницей: недавно один норвежец с эстонским паспортом за пять дней проехал больше 800 км.

Пока мы предлагаем только единственный вариант тура. Маршрут проходит по Мачахельскому национальному парку, одному из красивейших ущелий горной Аджарии. Когда-то здесь жили мастера-оружейники, которые делали знаменитые на всю Грузию кремневые ружья — топи Мачахела. Наши гости проделывают тот же самый путь, который в старину преодолевал воин, чтобы заполучить драгоценное ружьё. На маршруте есть горные реки, водопады, древние крепости, арочные мосты, действующая водяная мельница и артиллерийская батарея времён холодной войны. Разумеется, знакомство кулинарной и застольной традициями также входит в программу. Нашим клиентам выпадает шанс увидеть настоящую Грузию, узнать, как жили в этих краях сотни лет назад и как живут сейчас, попробовать продукты и напитки, которыми славится Мачахела.

Стоит это приключение 135 лари (45 долларов) для одного. Поездка вдвоём на одном мопеде — 225 лари (75 долларов). В день мы способны принять группу из 18 туристов. Клиентов встречаем в Батуми, дальше трансфер до базы.

Вот наш коммерческий парк с примерными ценами:

— Примерные ожидания, когда отобьётся бизнес?

— Нет такой цели. На жизнь хватает других доходов, всю прибыль вкладываем в развитие.

— Кто твои основные клиенты?

— Клиенты проката — в основном европейцы, украинцы, казахи, индусы. Клиенты на туры — украинцы главным образом, хотя в августе подтянулись и европейцы — чехи, швейцарцы. Плюс немного русскоязычных израильтян. Россиян мало, меньше 10%.

С россиянами мы с удовольствием переписываемся, они задают много вопросов: на сколько хватает бака бензина, какое мы используем масло, какого года выпуска наши мопеды, где мы их встретим, сколько продолжается обед. А потом обычно пропадают навеки.Те что приезжают в итоге, в основном из регионов. Причём охват очень широкий — от Уфы до Ростова. А вот москвичей и питерских мы ещё не видели.

Глядя на статистику сайта, мы отметили, что иностранцы очень внимательно смотрят FAQ, долго разглядывают фото, изучают раздел с техникой, цены. Соотечественники тоже могут посмотреть мельком фотографии, читают наш блог, а вот FAQ — практически никогда. Им проще спросить. Роскошь общения.

— А есть ли сами грузины?

— Ни одного пока не было. Похоже, что для большинства грузин мы слишком дорогие.

— Повлияли ли на бизнес и поток клиентов из России новые ограничения?

— Для нас это стало хорошей встряской. Мы предполагали, что-то подобное, но не в этом сезоне. Ещё весной мы с бывшими коллегами рассуждали о том, как российские власти могут нагадить Грузии и когда это произойдёт. Я говорил, что да, блокада будет и, попрактиковавшись на соотечественниках, надо разворачиваться в сторону европейцев, израильтян, возможно, даже китайцев.

Мы пока экспериментируем с каналами продаж. За рекламу вообще не платим. Есть соцсети и наши брошюры в дружественных гостиницах и ресторанах. В наружке используем фургон с нашим баннером на борту. Один из наших мопедов стоит возле модного вегетарианского кафе, привлекает клиентов. Периодически устраиваем выезды в людные места. Возможно, к следующему сезону откроем офлайновый офис в людном месте, здесь это, как оказалось, работает.

А блог «Грузинская Грузия» — это желание поделиться нашими впечатлениями и знаниями. Грузия — очень любопытная страна, но самом интересном не пишут в путеводителях. А мы пишем обо всём: почему ценные породы древесины идут на дрова, почему плохо жить на южном склоне в горах, зачем грузинам два имени и о ком на самом деле поется в песне «Сулико».

— Как ты оцениваешь первый год работы?

— Сезон закончится в конце октября, тогда можно будет про итоги говорить, а пока рано. Но смотрю с оптимизмом. Выручка растёт каждый месяц.

— Из чего складываются расходы на бизнес и жизнь в Грузии?

— Да сложно как-то тут бизнес от жизни отделить. У нас большой дом, он для нас и жильё, и офис, и гараж, и мастерская. Обходится он примерно 12 тыс. руб. в месяц. Плюс расходы на электричество — где-то на 2 тысячи в месяц. Газ для плиты в баллонах. Примерно раз в два месяца я заправляю его на полторы тысячи. Интернет безлимитный — 3,3 тыс. руб. в месяц. Вода бесплатная, топить до ноября не надо.

Есть ещё квартира в старом городе в Батуми, мы туда зимой сбегаем, когда холодно. Это ещё примерно 9 тыс. руб. Для бизнеса пришлось купить кассовый аппарат. Вместе с регистрацией на полгода примерно 10 тыс. руб. Ещё у нас есть форма — поло с нашими логотипами и ветровки. Тоже тысяч 10–15 обошлось. Ерунда по российским меркам.

— Руки не опускаются? И как отреагировала семья на такой поворот в жизни? Не скучаешь ли по «огням большого города»?

— Руки не опускаются. Семья довольна. И мне пока всё нравится. И дело, и место, и люди. Мы живём в Аджарии в деревне на территории национального парка. Фактически на земле той самой Колхиды. Сейчас в хорошую погоду из окна видна Турция. Народ живёт небогато, но достойно. По Москве не скучаю совершенно. Если вдруг захочу в город-миллионник, сяду на автобус до Стамбула. Весной пришлось ехать в Москву менять паспорт. Первое впечатление после долгого отсутствия: толпы людей с тревожными лицами, постоянные пробки и суета. Здесь этого нет, а к хорошему быстро привыкаешь.

Фото: bigstockphoto.com/vostock-photo.online