$ 65.7472.35$44.87
09 февраля 2016 года в 17:36

Изгнание торгующих: Бизнесмены и чиновники — о сносе киосков в Москве

Истоки и смысл «ночи длинных ковшей»

Изгнание торгующих: Бизнесмены и чиновники — о сносе киосков в Москве

В ночь с 8 на 9 февраля в Москве были снесены или отключены от коммуникаций 104 торговых павильона и ларька. Как утверждают власти, все они были самостроем. Мэр Москвы Сергей Собянин пообещал, что у владельцев будет возможность построить новые торговые объекты. Но некоторые из пострадавших предпринимателей с действиями властей не согласны. Ссылаясь на судебные решения, они пытаются доказать, что их строения соответствовали всем нормам закона. «Секрет» собрал мнения предпринимателей и чиновников о ночной акции.

Сергей Рак
Председатель совета директоров компании «Маркон» (бренд «Стардог!s»)

Этой ночью разрушили пять павильонов, внутри которых работали точки наших франчайзи, — возле станций метро «Марксистская», «Бабушкинская», «Аэропорт», «Сокол». В целом по Москве за последний год закрылось более сотни точек нашего бренда, у каких-то кончился срок аренды и его не продлили, какие-то убрали, пока облагораживали улицы — меняли плитку и заодно зачищали город от объектов торговли. Так что кризис мы чувствуем весьма серьёзно, частично снизилась покупательская способность и спрос, но больше мы страдаем от того, как торговлю уничтожают московские власти, не предлагая ничего взамен.

Первое предупреждение о сегодняшнем сносе торговых павильонов мы получили ещё в декабре, тогда было выпущено предписание о том, что мы должны свернуть работу и съехать в срок до 4 января. Но потом нам сказали, что в январе сносить ничего не будут, подождут до февраля. У меня есть мнение, что это связано со встречей Владимира Путина и предпринимателей из «Опоры России», которая прошла после новогодних праздников. Видимо, правительство Москвы решило до этой встречи не нагнетать обстановку.

О том, что сносить будут 8 февраля, нас уведомили за неделю, но вчера я был на «Марксистской» и наблюдал, как почти все павильоны открылись и работали в штатном режиме. Утром всех корректно попросили сворачивать деятельность, потому что к вечеру приедут бульдозеры, потом выключили свет. Наши франчайзи успели вывезти технику. На аренде много не потеряли, о том, что павильоны будут снесены, было известно заранее. Но интересно, что недавно нашим партнёрам предлагали открываться на «Чистых прудах», в торговом помещении рядом с метро, показывали документы со сроком аренды на пять лет, а сегодня этих помещений уже тоже не существует.

Наша компания много лет сталкивается с похожими проблемами — ещё в нулевых, когда сносили нестационарные торговые объекты, мы пересмотрели стратегию развития и решили, что развиваться будем в основном по франчайзингу, сейчас 90% точек принадлежат нашим партнёрам. У них часто павильоны были в собственности или имелись связи на уровне местных администраций или префектур.

Чему я научился за эти годы — не верить обещаниям и грамотно оформлять договоры. В 2011 году правительство сократило количество точек нестационарной торговли с 20 000 до 10 000, провело аукционы, мы честно выиграли 35 мест, многие из которых ещё полгода не могли подключить к инфраструктуре. При этом на совещаниях у мэра префектуры сообщали, что 90% точек подключены и работают. Пришлось входить в рабочую группу, информировать с мест, с тех пор у меня даже есть почётный диплом за содействие в развитии города.

Много раз нас пытались выживать с точек, то мотивируя строительством транспортного узла, то ещё чем-то. Каждый раз суд вставал на нашу сторону, потому что документы были в порядке. В апреле 2015 года договоры у всех нестационарных объектов закончились, а новые аукционы власти не проводили, за исключением 200 на новые киоски мороженого. Таким образом, более 7000 нестационарных торговых объектов просто выбросили из рынка, оставив только Печать. Ну а теперь павильоны сносят все вместе, опираясь на поправку к Гражданскому кодексу, которую приняли недавно, потому что в нормальном правовом поле они работать не в состоянии.

Дмитрий Потапенко
Управляющий партнёр Management Development Group (продуктовые сети «Продэко», «ГастрономчикЪ», «Апельсин», «Купцы», «Экономка», сеть кафе и столовых «Настоящее мясо», «Настоящая рыба», «Пицца Уно», «Столовая №1»)

У меня раньше было 26 палаток. Всё шло хорошо, но я избавился от них всех, когда только пошла первая волна сноса, в самом начале правления Сергея Собянина. Моего сотрудника — дедушку — тогда увезли вместе с палаткой на эвакуаторе с «Белорусской». Я, конечно, живодёр, но после этого решил: нафиг-нафиг. Что мне, с этими *** (нехорошими людьми) бороться?

Насчёт сегодняшней истории я тоже в курсе. Ко мне прибегали несколько предпринимателей, мы им юридически помогали. У многих есть легальные документы, которые выдавала власть. Поэтому власть должна, если её что-то не устраивает, пройти первую и вторую инстанции суда и только после этого насаждать закон. Любые постановления комиссий к закону никакого отношения не имеют. Я не сомневаюсь, что в наших судах власть бы выиграла. В таком случае это был бы пусть кривой, но закон. Сегодня это было очередное объяснение холопам, что они находятся в феодальном обществе. Раньше сюзерен имел право, заточив меч, попробовать его на своих крестьянах. Теперь то же самое, только пока у нас головы не секут. Можем радоваться, что наш феодализм — с человеческим лицом.

Происходящее — это продолжение общей тенденции на отжатие бизнеса чиновниками. В этом смысле ничего нового. Но если я умею залечь на дно, прикрыть уши, то человеку, у которого всего две палатки, деваться некуда, даже я помочь не могу. Увы и ах.

Сергей Куранов
Владелец сети киосков с мороженым «ИнтерАйс», участник Коалиции киоскёров

Правительству Москвы не нужны предприниматели. Идёт война, передел, в ходе которого остаться на рынке очень сложно. И начался этот процесс ещё до кризиса.
Тех, кто занимал снесённые ночью торговые площади, конечно, предупреждали заранее. Многие из-за этого пошли в суды, чтобы доказать законность возведения построек, многие их выиграли. Но это всё равно произошло и всё равно было внезапно, ведь власти не называли конкретного дня сноса. Оно и понятно, если бы он был назначен, то вокруг экскаваторов стояли бы люди с профессиональными камерами, а не с телефонами. Картинка была бы ещё жёстче, резонанс ещё больше. А так предприниматели не успели скоординироваться.

Кажется, бизнес сейчас почти не протестует. Все демотивированы. Но у нас ещё есть надежда на изменение ситуации: Минпромторг подготовил законопроект о мобильной торговле и изменения в закон о торговле, которые разрабатывались с предпринимателями из самых разных сфер. На федеральном уровне чувствуется поддержка малого бизнеса. Все понимают, что нельзя таким образом уничтожать предпринимательское сообщество. Но пока политика Сергея Собянина выходит на первый план.

Конечно, эти павильоны — не самые красивые строения в Москве, но стоило их ликвидировать по-человечески. Можно было предлагать бизнесу варианты переезда, инвестирования в какие-то проекты или предоставлять возможность арендовать помещения на особых условиях. А сейчас сложно понять, сможет ли этот бизнес восстановиться в других помещениях. Я видел это уничтожение, давили даже вместе с оборудованием.

Иван Тореев
Генеральный директор Russian Restoraunt Group (сеть Puff Point), владелец торговых объектов рядом со станцией метро «Кропоткинская»

Конкретно наше строение не попало в список на демонтаж. Но ещё три здания из общей торговой галереи попали. Вчера мне позвонили из управы и предупредили, что нас тоже снесут. Я подал утоняющий запрос, и мне сказали, что всё же не снесут, а непосредственно перед началом всего действа к нам зашёл заместитель начальника управы и ещё раз подтвердил, что нас сносить не будут. Однако они всё равно попытались.

Зная наши власти, я заранее приехал на точку, чтобы попасть внутрь до оцепления. Со мной были два технических сотрудника. И заодно я пригнал пустой грузовик, чтобы в случае сноса успеть вынести наше дорогостоящее оборудование (печку для выпекания паффов топовой модели, кофемашину, аппарат для варки крема). Я был прав: в какой-то момент на наше строение поехал бульдозер. Два моих сотрудника выбежали на улицу, стали кричать и привлекать внимание прессы, людей и чиновников и звонить в полицию. В итоге совместными усилиями нам удалось наше строение отстоять. В соседнем ещё забаррикадировался сам собственник помещения. Это здание тоже оставили. А вот трёх, заявленных к сносу, больше не существует. Команда дворников-азиатов вынесла оттуда все вещи, а потом бульдозеры разнесли здание. Например, они разгромили цветочный магазин, покидав все цветы и торговое оборудование в снег.

При этом нас отключили от всех коммуникаций: электричества, воды, отопления. Если так и не включат, мы будем вынуждены переехать. Да и эпопея со сносом точно не закончилась. Будет вторая волна, и наше здание наверняка в неё попадёт. В таком случае за день до сноса мы оттуда съедем, потому что никаких легальных инструментов борьбы против города у арендаторов нет.

У меня до сих пор есть договор на аренду этого помещения. Он заканчивается в августе 2016 года. Мы ежемесячно платим аренду, и у нас есть страховой депозит за один месяц. Если считать траты на предстоящий переезд и упущенную выгоду до августа, мы потеряем до 10 млн рублей.

При этом я знаю, что у собственника все документы в порядке. Когда мы арендовали эти точки, мы тщательно проверяли все документы. У собственника земля в аренде ещё на 42 года. Вся аренда проплачена, я видел платёжные поручения. Все постройки стоят на кадастре. По всем трём строениям есть решения арбитражных судов, что это не самострой. Это вполне официальная легальная собственность.

«Самострой» — это легенда для бабушек и обывателей. На самом деле магазины ломали под предлогом того, что они стоят на коммуникациях, принадлежащих городу, которые проложили не так давно. При этом, естественно, все здания были подключены ко всей инфраструктуре. Этим вопросом занимался сам собственник. Я вообще хочу его отметить как лучшего арендодателя в городе. Галерея всегда была чистой, охранялась (комплекс насчитывал порядка 50 камер), все крыши были оборудованы сигнализацией. Как только начинался снег, тут же выходили частные дворники. Весной сразу высаживали в клумбах цветы. Не было никаких ветхих сооружений.

Я видел реновации галереи с каждым новым градостроительным комплексом. Как только город говорил сделать какие-то перголы, они тут же возникали. Говорили, что нужны какие-то скульптуры, — собственник их ставил. Нужно было изменить колористическое решение — он тут же его менял. Как только пришёл кодекс по вывескам, собственник тут же заставил нас поменять цветовые короба, хотя это очень недешёвое удовольствие.

В случае с «Чистыми прудами» я согласен: это был бомжатник и гадюшник. Прекрасный архитектурный облик самой станции был нарушен. В случае с «Кропоткинской» — я очень люблю сталинскую архитектуру, но, на мой взгляд, сама галерея была логичным продолжением выхода из метро.

А главное — насколько я понимаю, на «Кропоткинской» будет возводиться новая станция метро. Я не уверен, что через какое-то время там не воткнут транспортно-пересадочный узел и там не появится та же самая аренда. Вопрос в том, что это не будет ТПУ уровня Нью-Йорка или Гонконга и вряд ли туда пойдёт H&M или Victoria's Secret.

Алан Давыдов
Собственник торговой галереи на «Кропоткинской»

У меня ночью снесли три здания из шести. Они были внесены в список на демонтаж. Также почему-то пострадал общественный туалет. Думаю, что оставшиеся три здания попадут во вторую волну беспредела. Почему по очереди? Наверно, за одну ночь невозможно было снести всё. У них бы даже техника тут не разместилась, чтобы шесть объектов снести за раз.

Постановление правительства Москвы было опубликовано 8 декабря. Но мы считаем, что нас в него внесли незаконно. Мы подали иски в суды, но рассмотреть их, естественно, за такое короткое время, на которое ещё и новогодние праздники выпадают, не успели. Теперь нас судья будет спрашивать: «А за что вы боретесь? За бумажку?»

Само постановление тоже незаконно. 222-я статья Гражданского кодекса действительно позволяет сносить постройки, которые органы местного самоуправления признали самовольными. В Москве органы местного самоуправления — это муниципалитеты, а не управы, префектуры и мэрия. Соответственно, депутаты муниципалитетов должны были попросить у нас документы, изучить их, обсудить, посоветоваться с жителями. Этого сделано не было. Кроме того, нарушена 35-я статья Конституции. Она говорит, что никто не может быть лишён своего имущества.

Более того, у нас есть 32 решения суда о том, что мы не являемся самовольной постройкой. С 2012 года, когда нас захотели признать таковой, мы прошли все комиссии, прокурорскую проверку, дважды доходили до Верховного суда и не проиграли правительству Москвы ни одного суда. У нас до сих пор действует договор на 49 лет, до 2061 года, на аренду земли, который полностью оплачен. У нас есть свидетельство собственности на наши строения. Получается, у нас их просто украли. Как если бы у вас угнали машину, а свидетельство осталось у вас. Но где машина, вы не знаете.

Все мои действия, все строительные работы всегда были согласованы со всеми службами — Мосводоканалом, Мосэнергосбытом и прочими. Когда в 2012 году правительство Москвы обязало префектуру ЦАО включить нас в список самовольных построек, тогдашний префект Сергей Байдаков отказался: «Как они могут быть самостроем, если мы сами им дали разрешение на строительство?» Из-за нас и ещё сотни объектов он разругался с правительством и покинул свою должность.

Наши потери я оцениваю в 20 лет жизни. В рублёвом эквиваленте это десятки миллионов рублей. Это только то, что отобрали. Упущенная выгода — это мне надо до 2061 года посчитать, сколько я бы заработал. Счёт пойдёт на миллиарды рублей. 200 человек у меня сегодня остались без работы, по всей Москве — около 15 000. И это в такой кризис! Я вчера вызывал продавщице скорую, ей семью кормить нечем. Она говорит: «Кто меня сейчас на работу возьмёт?»

Наши дальнейшие действия — суд. Я надеюсь на компенсацию. Если бы мэрия, решив нас снести, пришла бы к нам, обсудила и компенсировала потери, я вас уверяю: 90% людей сами бы добровольно снесли свои объекты. Получили бы новую землю, отстроились — и молча бы дальше работали. Сейчас у нас безвыходное положение. Нас просто ограбили. Мы не можем пойти и купить себе новую землю. У нас нет на это денег. Собянин во «ВКонтакте» написал, что предложит собственникам другие торговые объекты. Только где? В Новой Москве? Кто туда пойдёт? Пусть нам возместят убытки, тогда мы уже Собянина не будем спрашивать, где нам землю покупать, сами себе всё купим. Пусть вернут наши деньги и оставят в покое.

Александр Семенников
Председатель Комиссии по законодательству, регламенту, правилам и процедурам Московской городской думы

— Поддерживаете ли вы решение о сносе торговых объектов?

— Конечно, потому что оно предусмотрено действующим законодательством. В прошлом году в Гражданский кодекс внесли изменения, которые позволяют сносить объекты самостроя во внесудебном порядке. Такое право предоставили собственникам земли. Предприниматель может оспорить его в суде. Если акт правительства Москвы признают незаконным, он получит полную компенсацию за свой объект.

Сегодня ночью как раз снесли те объекты, которые собственник посчитал самовольными постройками. При этом свидетельство о праве собственности не легализует строительство. Земля предоставляется под определённые цели. Если в режиме землепользования не было предусмотрено строительство объекта недвижимости, то любой объект, возведённый на таком участке земли, признаётся самостроем.

Право собственности возникает из регистрационной записи, которая вносится в реестр на основании гражданско-правовых сделок, административных актов регулирующих органов или решения суда. При строительстве нормальный порядок должен быть такой: земля с разрешённым использованием — согласованный проект — экспертиза, позволяющая строить такой объект в конкретном месте, — акт ввода в эксплуатацию — свидетельство о праве собственности. Если на выходе есть только свидетельство, а более ранних этапов нет, это проблема.

В Москве таких проблемных объектов много. Чтобы снизить затраты, предприниматели в 1990-е и в начале 2000-х получали землю под одно, а использовали её под другое. Условно вместо 12-этажного дома строили 17-этажный. Когда власти предъявляли им по этому поводу претензии, те отправляли их в суды. В них мэрия часто выигрывала, но иногда и проигрывала.

Теперь у мэрии впервые появился эффективный механизм, чтобы быстро устранять нарушения в градостроительстве. Она публикует постановление о сносе, в течение двух недель направляет его собственнику. Он имеет право его оспорить в суде. И такое постановление действительно появилось 8 декабря.

— Но за это время же никакой суд не успеет ничего рассмотреть.

— Так или иначе эта процедура есть.

— Процедура, может, и есть, но по факту городские власти исходят из логики, что все предприниматели виноваты, хотя их вина никем не доказана.

— Я считаю, надо выяснять, каким образом эти земельные участки были отданы, кто из представителей власти благословлял эти вещи. Мне кажется, если я завтра начну что-то строить у станции метро, тут же появится полиция, пожарные, Роспотребнадзор. Почему в отношении этих объектов никто не появился, а они росли как грибы? Это тема для уголовно-правового исследования.

Но если раньше город не имел возможности отыграть такие вещи назад, то сегодня у него есть такая возможность в отношении объектов, которые, очевидно, возведены с нарушением строительных правил.

— Очевидно кому?

— Органу, принимающему решение.

— На каком основании ему очевидно?

— Главный документ — это назначение использования земли. Если в нём написано, что земля предоставляется под размещение киоска для торговли овощами и хлебом, там не может стоять маленький торговый центр площадью 1000 кв. м. В 1990-е годы, когда люди жили впроголодь, Ельцин принял закон о торговле, который разрешал торговать всем и везде. На Лубянке продавали хлеб, молоко, водку. И это тоже было оправданно. Но потом за несанкционированную торговлю стали наказывать. Потом устранили несовременные киоски, павильоны у метро, которые мешали транспорту.

Сегодня следующий шаг. Все строения, которые построены без соблюдения строительных норм, которые не соотносятся с планами города, архитектурными решениями, элементарной красотой, подлежат сносу. Да, возникают вопросы: как же так, там же рабочие места, предприниматели платят какие-то налоги. Ну что поделать: такое время, такие подходы, такие решения. Я уверен, что люди, которые строили такие объекты, прекрасно понимали риски, на которые идут.

Судебная процедура остаётся. Любой несогласный может оспорить как постановление в целом, так и включение туда каждого конкретного объекта.

— Вы привели хороший пример про дом. Если его продолжить, получается, что мэрия сейчас снесла пять верхних этажей, выселила людей на улицу и послала их в суд.

— Мне кажется странным, что люди построили лишние этажи, продали там квартиры, заработали на этом деньги, а потом говорят, что это не их проблемы, а проблемы налогоплательщиков.

— Да, только пострадали и оказались выкинутыми на улицу обычные люди.

— Пострадали от кого?

— От спора мэрии и строителей. Может, им лучше сначала решить все проблемы между собой в суде, а потом людей выселять?

— Они уже всё решили.

— Они ещё ничего в суде не решили, вы сами об этом говорите.

— Дать разрешение на 12 этажей — это и было государственное решение. Всё, что построено сверх этого, — мошенничество и преступление.

— Как вы можете утверждать, что это мошенничество, если в суде это не доказано? Вон Алан Давыдов (его комментарий читайте выше — прим.ред.) 32 раза у вас в суде выиграл.

— А откуда взялись 32 судебных решения по объектам, если с ними всё хорошо? Я знаю такие судебные решения, после которых и судей увольняли.

В подготовке материала принимали участие Полина Потапова, Дарья Черкудинова

Фотография на обложке: Владимир Астапкович / РИА

Обсудить ()
Новости партнеров